Решением независимых экспертов журнала композитор Александра Пахмутова
награждается Дипломом и Медалью «Почётный Гражданин» –
за принципиальную позицию в беспринципные времена

– Я специально начинаю с невозможного. Со сравнения русской песни и песни ну, к примеру, французской. Умные люди поймут всю мою боль, которая сравнима поистине со всенародной болью по поводу исчезновения русской песни.

Такая песня исчезла с экранов телевидения. Исчезла из «радиоточек». Больше пьём, меньше застольничаем. Смеёмся, но не радуемся. В чём тут дело?

Да, изменились времена. Да, с одной стороны люди стали больше пить – от безденежья и безнадёги, с другой – петь стали тоже меньше. Собираться за общим столом – реже.

Но всё дело ещё и в том, что обычно поют то, что слышат. А слушают наши люди такую чушь! Такой бред! Такую паршивую иностранщину! В общем, нет слов!

Между тем приедешь за границу и слышишь... «маслом, мёдом по сердцу»! Португалия заполнена народными португальскими мелодиями. Франция живёт французской гармоникой. Испания дышит Равелем, его «болеро», жаркой Андалузией – родным, знакомым – испанским! Немцы тоже поют по-своему, упорно не пуская к себе американское. Да и Америка, в общем-то, поёт в основном своё, родное, американское – кантри, настоящий джаз, а рок занимает своё укромное место на роковом канале. Зато классических каналов (музыкальной, оперной классики) у них больше, чем у нас на канале «Культура».

Да и в Советском Союзе – было время – Чайковского и Пахмутову крутили поболее Майкла Джексона, причём Майкл – это далеко не худший вариант.

И дело тут не в отсутствии-присутствии вкуса, а совсем, совсем в другом.

Даже Её Величество Культуру можно и нужно поддерживать не только Эмоцией, но и – Законом.

Во Франции этот закон чётко разграничен сухими процентами 40 на 60. В эфире должно звучать не менее 60 процентов «Франции». Всё остальное – на совести редакторов, которые и на этих 40 процентах стараются распоряжаться, отдавая преимущество воистину народному.

В Израиле закон не менее суров – 50 процентов своё, израильское. Остальное, ну так уж и быть – чужое, со стороны.

У нас же на этот счёт нет ну никаких условий. Игра без правил! Кто во что горазд. «Европа плюс» вся – иностранная. «Русское радио» крутит такое «русское», что большей частью лучше бы оно не крутило это «русское».

На ТВ, сами видите, что делается. «Утренняя звезда», и та настолько обезвкусилась, настолько из детишек делают взрослых однодневок и подражателей, что право, стыдно за Ю.Николаева и его команду.

Сплошное «дум-дум-дум»! Сплошные «танцующие трусы». Безголосие. Отсутствие вкуса. Отсутствие редакторской, режиссёрской работы. А всё потому, что – подражают. Поют то, что видят с нашего «западного» экрана.

Поэтому я, как законопослушный избиратель, требую от своих депутатов принятия отдельного Закона о русской песне. Требую обеспечить наш эфир минимум 60 процентами национального. Думаю, что под этим моим требованием подпишутся такие разные, но в главном убеждённые люди, как Александра Николаевна Пахмутова и Иосиф Давыдович Кобзон, Людмила Георгиевна Зыкина и мои друзья из «Любэ». Тем более, что Иосиф Давыдович уже в Думе, значит ему и карты в руки.

...Такими высокими словами начал свой разговор в «Гражданине» гость редакции, хороший певец, талантливый мастер, красивый молодой человек – Юлиан. Юлиан стал, пожалуй, последним советским певцом. Юлиан стал Заслуженным артистом России в 26 лет, это был первый случай на эстраде. Творческий союз корифея советской песни – композитора Александры Николаевны Пахмутовой и Юлиана, наверное, помогли выжить, выстоять им обоим. Вот что он говорит о главном.

– Почему страна перестала петь песни, на которых воспитывались вы и я?

– Дело в том, что страна-то эти песни петь не перестала, их перестали передавать по радио и телевидению, дешёвая музыка теперь насаждается не только из ларьков у метро, но по теле– и радиоканалам. Видимо, это специально делается, чтобы зомбировать людей, превратить их в окончательных идиотов. Но люди-то у нас замечательные, когда они собираются вместе, поют песни, проверенные временем. Поют Пахмутову...

– Как вы познакомились с Александрой Николаевной?

– Это было на Всесоюзном радио на улице Качалова. У меня была запись, и у неё тоже. Я сам подошёл к Александре Николаевне и сказал: я Вас очень люблю, я наизусть знаю Ваши песни и очень был бы рад встретиться с Вами, я очень хочу петь Ваши песни.

– Сколько лет вам тогда было?

– 18 лет. Ну, так вот, Александра Николаевна, хоть её именем и названа планета, и слава у нее великая, – простой и интеллигентный человек. Она согласилась со мной встретиться, оказалось, что она была знакома с моим творчеством, с моими первыми шагами. Мы встретились буквально через несколько дней, и всё. Всё произошло само собой. И вот уже прошло 8 лет. Первая песня Александры Пахмутовой, которую я спел и с которой получил Гран-при на Международном конкурсе артистов эстрады, – «Старый клён» из кинофильма «Девчата». Как я сейчас понимаю, на фоне выступлений других артистов, которые следовали тогдашней моде, моё выступление произвело шок, я по-своему сделал «Старый клён», думаю, не случайно мне дали Гран-при.

А потом был написан «Русский вальс». Уж как только его не вырезали, как ни мордовали... С этой песней я приехал на первый фестиваль «Славянский базар». По итогам конкурса я не вошёл даже в десятку. Видимо, там тоже сработали какие-то интрижки. Все газеты писали, что на фестивале слона-то и не приметили. Действительно, песня была настолько яркая, что обойти её молчанием – это уже политика. Несмотря на все преграды, песня прорвалась к людям, и даже некоторые политики говорят, что у нас нет слов гимна России, но зато есть «Русский вальс».

Когда приезжала английская королева Елизавета, в Кремле был концерт на 15 минут. Балет представляли Екатерина Максимова с Васильевым, оперу – Зураб Соткилава, а эстраду – ваш покорный слуга.

– Вам повезло в жизни и с учителями, и с родителями...

– С родителями у меня отношения не родственные, а дружеские, мы настоящие друзья. Мои родители – это настоящая опора в жизни, так оно всегда было и так будет всегда. У нас никогда не было проблем отцов и детей. Мне всегда была гарантирована полная поддержка. Я родился в Подмосковье в городе Коломне. Когда я поехал в Москву поступать в ГИТиС, мои родители выезжали вместе со мной на каждый экзамен. Я не слышал от них, что актёр – это не профессия, что нужно выбрать в жизни что-то посерьёзнее. С первых моих шагов, практически с детства была полная поддержка всего, что я делаю. Мои родители не имели отношения к эстраде, моя мама – музыкальный педагог, папа – инженер. В ГИТиС я поступил сам, без блата, без денег. Мне непонятно, когда конкурс держат папы и мамы.

– В начале 90-х годов Вы выглядели белой вороной на эстраде. Чувствовалось, как сложно Вам было.

– Ничего простого не бывает. Вкладывая безумные деньги в артиста, можно добиться его популярности. Я всегда очень чётко разделяю для себя два понятия: популярный и любимый. Это вещи абсолютно разные. К тому, чтобы меня любили, чтобы я собирал по России аншлаги, я к этому шёл очень долго. Да, иногда было тяжело, но интересно. В 90-е годы, когда я приходил с песней «Русский вальс» на телевидение, на радио, после прослушивания мне говорили: «Хорошая песня, а кто её написал?» Я отвечал: «Эту песню написала Пахмутова». – «КТО?»– «Пахмутова». – «Нет, этой песни у нас в эфире не будет никогда. Приходите с другой песней».

– Что вы отвечали тем, кто советовал исключить из репертуара песню Пахмутовой?..

– Знаете, я отвечал по-разному, но иногда меня так доставали, что я не могу вам воспроизвести, ЧТО я им отвечал. Был такой тяжёлый момент в жизни.

– Как переживала Александра Пахмутова те тяжёлые времена?

– Она пережила. А некоторые не пережили. Я знаком со вдовой потрясающего композитора Евгения Птичкина, который кроме «Ромашки спрятались» мог уже больше ничего не писать. «Эхо любви» – тоже его пронзительная песня. Так вот, Раиса Петровна рассказывала, как страшно было, когда в один прекрасный момент прекратили давать песни Птичкина в эфире. У него была потрясающая коллекция живописи, и настали времена, когда каждое утро он просыпался с мыслью, что опять нужно продавать очередную картину, чтобы как-то выжить... Сердце его не выдержало. Евгений Мартынов тоже не смог пережить гонений на свои песни. Он великий композитор, но, к сожалению, при жизни ему никто об этом не говорил. Я общаюсь с его мамой и братом и знаю, что те, от кого он зависел, ему говорили: поучитесь писать у других и не позволяли давать его произведения в эфир... Вдруг ловишь себя на мысли, что считаешь нормальным, когда рядом с талантливыми людьми крутятся карлики и делают всё, чтобы мешать, вредить или хотя бы портить настроение. У меня рецепт борьбы с ними один – умение не обращать внимания.

– Идти вперёд бульдозером?

– БэТээРом! Бульдозером – это мелко. БэТээРом! Только вперёд. Не останавливаться, не переживать. Переживать можно только одну минуту, дальше нужно что-то делать. Они на это и надеются, чтобы сломать человека. И многих сломало. А Пахмутова это всё пережила, и вознаграждением ей за все эти жуткие несправедливые дни стало наше сотрудничество. У Александры Николаевны сейчас прекрасный творческий период, когда проходят её концерты в России, которые транслирует телевидение. Она много работает, причём в разных направлениях.

– Такое ощущение, что Юлиан внутренне старше своего возраста, умнее.

– Такой уж я есть. Многим это не нравится, им было бы удобнее, чтобы я был дурачком и ничего не понимал в этой жизни. Но я рад, что я умею отстаивать своё мнение, имею свою позицию и могу сказать правду.

– Интересно знать ваше мнение, мнение молодого человека, о нашей нации? Не скурвимся, останемся?

– То, что не скурвимся, это точно, уже давно бы скурвились. Я очень много езжу по стране, и более чистых, добрых, чем в нашей провинции нет людей. Часто люди подходят ко мне, молодые говорят, что они хотят учиться, а те, что постарше – «скажите вы там в Кремле» – ...ну вы можете себе представить, что они говорят... Это, конечно, большая ответственность, когда к тебе так относятся, это бесценно. Я был в Америке, был в Европе, там совсем другие люди, даже эмигранты, они уже другие. Те люди, которые живут у нас в стране при том, что они нищие, но они гордые, чистые. К артисту вообще нигде нет такого отношения, как у нас. В Ханты-Мансийске со мной был такой случай. Меня поселили отдельно от моего коллектива, и после концерта меня привезли первым, а остальные уехали к себе. Я прошелся по улице, вошел в дом, стал открывать дверь, а она не открывается. Я понимаю, что остаюсь один на улице, времени 12 ночи и... караул! И совершенно посторонние люди, прохожие стали помогать мне открыть эту злосчастную дверь, а когда поняли, что это бесполезно, просто пригласили меня к себе домой. Я не боюсь в своей стране пойти в гости к незнакомому мне человеку. Когда я приезжаю в другие страны, я вижу, как там люди после рабочего дня сидят в кафешках, ресторанах, общаются, улыбаются, отдыхают. И мне обидно за наших, потому что они тоже этого достойны, но влачат жалкое существование. Но посмотрим, что будет дальше, может быть, и всё хорошо будет. У нас люди всегда во что-то верили, и это их спасало. Если будешь думать о плохом, плохое и будет. Не нужно терять надежду.

Беседу вела
Людмила Кривомазова